Я говорю об ощущениях. О той данности, которая не может быть пока облечена в слова. Говорить о них – подобно тому, что испытывал наверное Даниил Андреев, описывая трансфизические слои нашей планеты. Ощущения… Это то слово, которое наиболее полно намекнёт о том, о чём я хочу поведать.

Возможно, настанет время, когда изучат этот механизм, дадут ему название и всячески охарактеризуют. Что это будет? Новое чувство? Единица информации? Вид излучений каких-то энергий? Варианты настолько различны…

Когда ты возвращаешься с прогулки, в то зыбкое время суток, когда осенний день переходит в вечер, и на предподъездных дорожках только зажглись фонари, ты выходишь из сумеречного леса и идёшь к цивилизации спального района. Снуют дети с мамашами, ходят загулявшиеся старички и бабушки. Лежит на газоне осеннее подобие сугробов, такие неуверенные белые россыпи. Катишь коляску с досматривающим свои сны сыном и глядишь на зажигающиеся окна девятиэтажки. Это ещё не наша, наша за ней будет, сейчас нырнём в арку, проедемся по тёмным садам. А пока смотришь в окна чужого дома и ловишь это загадочное ощущение. Как будто после долгого и весёлого катания со снежных горок, с красными щеками, мокрой пазухой и безумными счастливыми глазами, возвращаешься домой, катишь свои санки за верёвочку, шумно обсуждая с другими счастливцами какую-нибудь животрепещущую тему с детским азартом, жадно слушая и перебивая. Потом приходишь домой, снимаешь мокрую от пота и снега одежду, раскладываешь её сушиться, мигом занимая все имеющиеся в квартире батареи. Вот лежат сушатся под подоконником варежки с комочками льда, будто сами устали таскать на горку санки и кидаться снежками, ничего – сейчас высохнут, а наутро так приятно одевать горячие варежки, выходя на улицу. А сейчас сидишь на кухне, отогреваешься. Людно, шумно, весело. Готовится еда, травятся какие-то бесконечные байки. Сидишь, жуёшь горячий блин со сметаной или вареньем, запиваешь свежим чаем и чувствуешь себя самым счастливым ребёнком на свете. Что это – воспоминания, воображение? Да в том-то и дело, что ни то, ни другое, а нечто третье, в котором присутствуют элементы от двух первых. Загадочно, непостижимо пока, накладываются два состояния одно на другое. Окна, эти волшебные окна. И какая тут связь?.. Катишь коляску под вечерними фонарями и одновременно сидишь в этих окнах, отогреваясь чаем.

И остаётся внутри какая-то недосказанность, недопонятость. И так хочется поделиться этим чудом, а начинаешь делиться и тут же спотыкаешься – нет, не то. Похоже, но совсем не то…

Декадентство – это такая въедливая зараза, надёжно стерегущая человека от попыток почувствовать вкус своей жизни. Но укрываться ею очень удобно. Ведь поколениями нажито утверждение, что голым ходить неприлично. И подобно тому, как приучается человек стыдиться своего обнажённого тела, приучается он и душу свою одевать во что ни попадя, лишь бы не смотреть на неё во всей её сущности, потому что вроде как глаз режет. А потом, если и увидит, так и не узнает вовсе, ибо забыл уж, какая она есть. А то и вообще испугается и начнёт кидаться в зеркало всякими предметами.

Всё, что есть у человека негативного, всегда обусловлено его страхом. И ничто другое не может так тормозить человека, как страх перед неизвестным. Это закон такой. Но путь человека – это всё-таки движение, хотя бы в силу того, что время у нас линейно. То есть банально: или движение, или смерть. Каждый шаг делать страшно. И чем пересиливать мучительно этот страх (то есть прилагать свои собственные усилия), гораздо удобнее нацепить на себя чьи-нибудь убеждения, укрыться за ними. Вот и идёшь вперёд, весь такой хитрожопый, в кондовом таком тулупе из чужых убеждений. «Сам себя я обманул» называется. Движение есть, только всё то, что должен человек на своём пути увидеть, остаётся скрытым от него этим тулупом, и мелькают сквозь него маааленькие такие фрагментики собственной жизни. Они-то и порождают эту сосущую тоску по чему-то большому, светлому, но совершенно непонятному. Чего же ты сможешь понять по этим разрозненным пазлам, которые лишь дают тебе представление о том, что существует некая картина, и более ничего конкретного. Потому смотришь на них и бесишься. Потому всегда у тебя на слуху это бередящее душу слово «счастье», которое (ведь точно знаешь!) где-то есть, но определённо не у тебя. И получается в результате декадентство, через которое пробиться ещё сложнее, ибо оно по-своему элегантно, начинаешь им упиваться. Тогда любые проблески себя настоящего становятся опасны, от них бежишь со всех ног в своё уютное, привычное декадентство, которому многого не надо – просто плыви дальше в своём тулупе. Гадко, тоскливо, порою кажется, что невыносимо (но ничего, выносишь и продолжаешь дальше) – зато есть кого винить в неполноценности своей жизни: окружающих тебя людей, обстоятельства, судьбу, саму жизнь в конце концов.

И никогда человек не сможет выбраться из этого болота, пока в полной мере не осознает, что за ВСЁ, что с ним происходит, ВСЕГДА ответственен ЛИШЬ ОН САМ, и никак иначе. Это я называю «шорох».

Уже несколько недель нахожусь в процессе перехода к вегетарианству. Съела сегодня сосиску в тесте и на душе как-то неспокойно… Голодная была…

А вообще сейчас, осмысливая всю эту тему, ощутила какую-то глубинную детскую радость, даже ликование. Как встречают дети кого-то любимого, будто бы предавшего однажды, но вернувшегося, так заговорило со мной что-то сегодня, откуда-то из глубин. Заговорило этой своей запредельной радостью. Внутреннее Я, которое так усердно замуровывается по мере взросления увеличения количества прожитых лет. Вспоминаешь себя ребёнком. Ведь не может ребёнка не беспокоить этот вопрос! Как можно воспитывать в детях любовь к животным и кормить их при этом мясом? Не укладывалось тогда в моей детской голове – как можно это кушать, то, что совсем недавно бегало? Но в противовес этому всегда приводились веские аргументы – такова природа вещей, люди испокон веков едят мясо, это естественная потребность организма человека, без мяса он будет болеть и умрёт от нехватки питательных веществ, которые нигде больше не содержатся, кроме как в мясе. И тогда ребёнок совершает над собой усилие – он заставляет себя НЕ ДУМАТЬ о животном, которое ест. Он выключает в своём мозгу эту ассоциацию, ему приходится так делать, иначе же он умрёт…

Есть очень много толков на тему того, есть или не есть мясо. Но для меня, пожалуй, решающим становится стремление к естественному течению жизни. Голос разума заглушать нельзя никогда. Это НЕестественно. То первое усилие над собой, над своим здравым смыслом определяет всю дальнейшую, уже взрослую жизнь человека. Если ты один раз заглушаешь в себе это, то дальше заглушать уже гораздо проще, задумываться перед этим будешь уже меньше, а потом задумываться перестанешь совсем.

И вот сегодня этот ребёнок вновь заговорил во мне, с беззаветной радостью, что я всё же возвращаюсь.

Спасибо Даниилу за сосиски :)

У меня сносит крышу… Я готовлюсь к экзамену по генетике.

Об этом непременно надо написать… Бесконечность… Она не только в пространственной бесконечности космоса. Она гораздо сложнее…

Если космос где-то заканчивается, то что же тогда следует за его краем?.. Эти рассуждения знакомы каждому с детства… Конечность всё равно оказывается бесконечностью, а это как раз то, что человеческий мозг вместить не силах… пока.

Человек развивается. Он развился до того, что рассматривает молекулы под микроскопом, рассказывает о строении атома. Выстраивается сложная иерархия элементов: люди – клетки – молекулы – атомы – протоны – кварки – возможно некие преоны… Человек проникает всё дальше и дальше в структуру материи и на каждой достигнутой ступени становится очевидно, что это не предел, это не может быть пределом, подобно тому, как не может быть края у космоса. Видя то, как структурируются элементы микромира, вполне логично предположить, что и Земля, Солнечная система, галактика тоже являются составными частями чего-то… И это что-то в свою очередь тоже… и так далее. И для каждого уровня есть свой предел восприятия. Человек в ходе своего развития этот предел отодвигает всё дальше от себя в сторону бесконечности, и чем он дальше, тем сложнее воспринимать.

А восприятие тоже штука непростая. Вот читаю я сейчас про хромосомы, ДНК, нуклеотиды... И в общем-то всё понятно, одно состоит из другого и т.д. Это всё можно понять, если двигаться по ходу углубления в структуру, по некой прямой, по такому туннелю, который всё больше увеличивает изображение. А стоит только попытаться этот туннель отбросить, осознать всё это вместе, что ль, вот так сразу и непосредственно так, как оно есть,… то  мозг трогается с места. Там, в мозгу, непременно есть какой-то ограничитель, который не позволяет воспринимать больше того, на что ты готов, иначе просто сойдёшь с ума.

Но свой предел нужно двигать дальше.

Пытаясь решить какую-либо проблему, психологического характера, можно прибегнуть к такому приёму, как «от внешнего к внутреннему». Заключается он в том, что изменяя какую-либо внешнюю деталь, перебрасываешь требуемое изменение внутрь. Это основывается на том, что порой бывает очень сложно заставить себя внутренне измениться. Даже если очень того желаешь и понимаешь, что конкретно нужно изменить, от прежних привычек и устоев избавиться не так легко. Решиться на внешнее изменение гораздо легче. И оно, в свою очередь, несколько выводя систему из равновесия, расшатывает засевшие в глубине сознания заскорузлости и помогает вывести самого себя на чистую воду.

Как-то раз мне такой приём очень помог. А дело было вот в чём… Хех… Начну, пожалуй, издалека. ( Read more... )

Первый раз в жизни сегодня (то есть уже вчера) смотрела управляемое сновидение. Очень забавно было видеть, как материализуются мысли. Жаль немного, что ничего полезного материализовать не получилось (как всегда в такой ответственный момент ни о чём умном подумать в голову не приходит). Только размеренный поток сознания, сотканный из цепляющихся друг за дружку лоскутков мыслей, не несущий при этом никакой информационной нагрузки…

Ну, зато удалось упасть с летящего самолёта, приземлиться в гольяновский пруд и даже поплавать там немного (я никогда не летала на самолётах и боюсь это делать, потому что он может упасть и все погибнут, а в гольяновском пруду плавать невозможно по определению, потому что он мелкий и очень засран)…

Как-то раз, прогуливаясь по первому снегу, в лесу, беседовали мы с Красным Поваром о развитии искусства и месте его во времени. И навела нас беседа на вот какую мысль: согласно утвердившейся тенденции после миновавших Золотого и Серебряного Веков русской культуры должен следовать Бронзовый век, а там и Каменный не за горами.
                А позже, решив разобраться, я выяснила, что Бронзовым веком уже вполне официально провозглашён период 1953-2003 гг. ( концепция Славы Лёна , манифестированная в 1978 г.). И чуваков, успевших сострить по поводу Каменного века русской культуры, уже хватает…

Вчера ночью в комнату залетел мотылёк. Он долго мелькал вокруг люстры, ударялся о стены и противно хлопал крыльями. Через некоторое время это начало меня раздражать, и я начала думать, как от него избавиться. Можно было бы его убить или прогнать. Убивать мне его было жалко, рука не поворачивалась – живой всё-таки, а прогнать очень сложно, потому что он всё время летает и не даётся в руки. Я всё смотрела на него и ждала, пока он сам вылетит обратно, но он ведь прилетел на свет и обратно вовсе не собирался. Когда его мельтешение меня окончательно достало, я чертыхнулась и сказала в сердцах: «Давай уж сдохни поскорее или проваливай отсюда!» И тут же мотылёк, летавший совсем близко к люстре, залетел в плафон и, сильно обжёгшись об лампочку, затрепыхался в последней агонии, раздувая крылышками маленькие трупики мошек, клопиков и мух, при жизни бывших такими же неосторожными. Скоро он сдох и больше не мешал мне своим мельтешением и хлопаньем. А мне почему-то стало так гадко…

Из дневников Хармса от 21 сентября 1933г.:

Интересно что: немец, француз, англичанин, американец,  японец,  индус,

еврей, даже  самоед, - все это  определенные  существительные,  как  старое

россиянин. Для  нового времени  нет  существительного для русского человека.

Есть слово "русский", существительное, образованное из прилагательного, да и

звучит только  как  прилагательное. Неопределенен  русский человек!  Но  еще

менее определенен "советский житель". Как чутки слова!

Это уже всем известное наблюдение. Однако, несмотря на этот языковой казус, многими в слово «русский» вкладывается неоправданно большое значение. Мне вообще непонятно в принципе, как можно гордиться тем, что ты родился в какой-то стране. По этой же причине я никогда не пойму расистов. Гордиться, по-моему, можно только тем, чего ты добился сам – например каким-то хорошим, добрым поступком, каким-то полезным делом и т.д. Но чего же может быть такого примечательного в том, что некий человек по случайному определённому стечению обстоятельств родился в определённом месте? Почему для миллионов людей это является главной причиной для гордости?

Понятию «патриотизм» даются разные определения. Если рассматривать его как «любовь к родине; привязанность к месту своего рождения, месту жительства» (Большой Энциклопедический словарь), то это явление вполне нормально для человеческой психики. Здесь я затрудняюсь – относить ли себя к патриотам или нет, ибо я пока всю жизнь прожила там, где родилась, и выезжаю отсюда недалеко и ненадолго. Другими словами, мне ещё ни разу не предоставлялось случая испытать тоску по родине, я не знаю, что это, и поэтому не могу оценить степень своей привязанности к месту рождения. Второе значение имеет уже совершенно другую окраску. Это не просто «любовь к отечеству», но и «преданность ему, стремление своими действиями служить его интересам» (Большая советская энциклопедия), а может быть даже и «преданность своему народу и ответственность перед ним, готовность к любым жертвам и подвигам во имя интересов своей Родины» (Современный толковый словарь русского языка Ефремовой). В этом значении я не патриот, потому как не вижу причин быть преданной своему народу, равно как и чьему-нибудь другому. Преданным надо быть своей совести, а не какому-то народу. Ну а по поводу служению интересам своей родины – вообще тёмный вопрос… мало ли, какие у неё могут быть интересы. Если тут имеется в виду защита родины, то истоки проблемы надо искать гораздо раньше: хорошо не когда ты защищаешь родину, а когда на неё никто не нападает. А чтобы на неё никто не нападал, нужно, чтобы интересы рассчитывались не по каждому государству отдельно, а относительно человечества в целом. Но это уже совсем другая история…

Существует ещё и третье понятие «патриотизма». Оно синтезировано именно самим народом, которому надо «быть преданным». Это как раз и есть просто тупая гордость за своё отечество. Без причин и объяснений, без какого-либо служения его интересам, не говоря уже об ответственности за него.

И, собственно, при чём тут Хармс: он говорит, что «русский» звучит неопределённо. А мне кажется, что любая национальность должна так звучать. Потому что чем менее она определена, тем меньше будет межнациональных преград, тем меньше поводов для «патриотизма», а значит тем совершеннее станет наше человеческое общество.

С внедрением в обиход цифровых фотокамер отпала удручающая проблема избавления от ненужных кадров. Потому как во время просмотра фотографий на экране компьютера неугодные душе изображения удаляются легко и непринуждённо двумя щелчками мышки. Эта процедура означает лишь факт удаления, стирания фотки, и не наводит ни на какие размышления. А вот от материальной, напечатанной фотографии так просто не избавишься. Кинуть в мусорное ведро нельзя, в частности если там какие-то лица изображены, мало ли куда этот мусор попадёт потом… Следовательно нужно фотокарточку как-то подготовить к уничтожению. Можно порвать, или сжечь. И опять же рука не поворачивается… ведь существует такое мнение, что фотография отражает не только изображение человека, но и содержит в себе некую ментальную, энергетическую составляющую…

Вот так и сидишь, как дурак, несколько часов подряд в безнадёжной попытке разобрать старые фотки. Хотя сами по себе они не такие уж и старые (с высоты 21 года) – всякие пьянки пятилетней давности, тусовки, знакомые, о которых ты ещё кое-как помнишь, но зачем – уже забыл. Такие кадры не вызывают никакой ностальгии, они стали пусты и бессмыслены (а некоторые даже неприятны), и ты уверен в том, что никогда после тебе не захочется их пересмотреть. Но как же можно взять и порвать своими руками человеческое изображение? Лезут в голову какие-то дебильные аналогии с куклами вуду, и невольно ставишь себя на место этого человека с фотографии – ведь неприятно, если где-то кто-то тебя немножечко уничтожит.

И по сему все, кому подобные чувства знакомы, обречены на вечное хранение у себя в архивах, на пыльных полках кучи ненужного хлама под названием «мои старые фотографии». Они будут перетаскиваться с полки на полку, выцветать, переезжать вместе с тобой, безмолвно преследовать, эти дурацкие и нелепые отголоски твоего прошлого. Возможно через несколько лет их найдут на пыльной полке твои дети, будут с восторгом изучать их и приставать к тебе с вопросами типа: «мама, а кто эти тёти и дяди рядом с тобой?», ты будешь смущаться и что-то объяснять, сама толком ничего не помня, но выкинуть фотографии так и не сможешь. И неизвестно тогда, что хуже – один раз кого-то немножечко уничтожить, или обречь его на вечно вспоминаемую тобой ненужность.

Почему-то сложилось так, что змеи практически повсеместно символизируют зло. Змеёй подколодной называют злую женщину, змею увидеть во сне считается дурным знаком, змеи являются обязательными обитателями преисподней и прочих злачных мест в литературе и фольклоре, в Библии Змей –  прОклятый «зверь», лишённый конечностей в качестве наказания. Непонятно, что эти несчастные животные сделали такого отвратительного, чтобы люди их так рьяно ненавидели?

По своим повадкам змеи мало чем отличаются от любого другого хищника, однако из хищников мало кто ещё заслужил столь однозначную неприязнь со стороны человека. К тому же, подавляющее большинство их не охотится на человека, а лишь защищается в случае опасности.

Следовательно, неприязнь вызвана исключительно внешними факторами. Вид змеи неприятен человеку, он вызывает чувство омерзения, брезгливости, а в связи с этим – страха, и поэтому человек образу змеи присваивает отрицательные качества: злость, коварство, подлость. Но тут же возникает вопрос: что является критерием этой решающей «приятности»? Возможно, приятно то, что более органично человеку. Почему же тогда покрытые шерстью кошки и собаки вызывают умиление и восторг, а скользкие на вид змеи – чувства прямо противоположные? Вроде и то и другое равно удалено от человека при рассмотрении на предмет органичности. Выходит, критерий случаен, выбран наугад.

Человеку необходимо сравнение как один из основных способов познания. Символы тоже необходимы человеку – чтобы сравнение было более понятным. Человек наделяет животное выдуманным качеством, образует символ, чтобы ему было удобнее. Так и образуются «козлы отпущения» (козлы?… хм…) Дерево станет символом глупости, змея – злости, еврей – жадности и других приклеенных к нему качеств. Ступенька за ступенькой, и чем более одушевлён будет символ, тем менее он справедлив.

Непогода… Да, сегодня явно что-то не заладилось… Тучи ещё такого странного цвета – кислотно-розовые. Ненормален он, такой цвет… Это город в них всем своим дерьмом отражается… И низко так плывут – быстро и очень низко… Вот, уже захватывают верхушки домов… Просто кислотный рай какой-то… Вот они всё ниже и ниже… отрываются от месива неба и клочьями падают на землю, как вата. А крыш уже не видно, поглотило…  Небо мерзкими розовыми кусками висит на деревьях, стекает по оконным стёклам, скользкой пеной летает в воздухе… Нет, что-то на рай это уже не тянет… А вон парочка какая-то гуляет по улице, в обнимку, небрежно смахивая с себя налетающие склизкие обрывки, спокойные такие …

Это что, опять уснула в будущее?…

Ночь имеет неотъемлемое свойство преображать то, что днём уже успело набить оскомину.  Порой оглянёшься вокруг и становится так мило всё, что окружает тебя. Эти стулья с вечными кучами накиданных шмоток, походные рюкзаки у стенки, потому как некуда их больше деть, носки, висящие на люстре, потому как негде их больше сушить после стирки, разбросанные книжки, тетрадки… И так приятно бывает выйти на балкон покурить, тихо-тихо, чтоб ни дай бог никого не разбудить, смотреть на уже приевшийся пейзаж – громады домов, растущие из когтистых пальцев деревьев во дворе, пустынная и тёмная детская площадка с одиноким скелетом качелей посередине, так неизменно глядящим на тебя зимой и летом, спичечные коробки гаражей, чудовища новостроек на горизонте. Стоишь, втягиваешь в себя обжигающий дым сигарет за девять рублей на рынке, и они кажутся тебе восхитительными кубинскими сигарами, даже если ты никогда и не курил кубинских сигар, достаточно только представить себе, что это очень, очень приятно… Горизонт изредка вспыхивает оранжевыми, пурпурными, салатовыми красками.. Да нет же, горизонт неизменен, просто воображение что-то не на шутку разыгралось… А ты всё стоишь и куришь… Поднимаешь взгляд выше – а там пушистое марево серой пелены облаков, нависшее над твоей маленькой площадкой с обречёнными вечно быть вкопанными в эту землю качелями. И хочется окунуться в это марево с головой, утонуть в этих тёплых переливах слоистого неба. Опускаешь глаза вниз – а там чёрно-белые пятна асфальтовых дорожек, будто разбрызганные озорной детской рукой. Облезлые деревья машут тебе своими голыми лапами под порывами звонкого ветра. Эти порывы весёлым свистом просачиваются сквозь балконные рамы, заставляя их трещать от сухости, но звук этот напоминает тебе шуршание волн на морском прибое, где, честно говоря, ты был только в далёком детстве и ни хрена не помнишь, как должны эти волны звучать… Но это не важно, это всё совсем не важно…

Ты докуриваешь сигарету и думаешь – не покурить ли ещё?… Нет, пожалуй на сегодня хватит, а то вдруг выглядишь сейчас всю прелесть этого унылого пейзажа, а на завтра ничего не останется… Ты тихонько входишь обратно в комнату, ложишься в постель и засыпаешь, с мыслью о том, что завтрашний день непременно должен быть лучше, чем сегодняшний…